Доступ к архивам репрессий ограничен: новые правила затрудняют исследование прошлого
Государственные фонды ФСБ и МВД хранят дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, которые помогают восстановить судьбы репрессированных и их преследователей. По закону доступ к информации о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет; после этого материалы доступны не родственникам.
В октябре 2024 года правительство позволило закрывать даже несекретные архивные сведения из соображений защиты интересов страны. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок действий: специальная комиссия формирует заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, к которой могут применяться ограничения, не публикуется.
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве; ему потребовали подтвердить родство. Аналогичные ограничения зафиксированы и в Челябинской, и в Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Причины, по которым региональные архивы ссылались на распоряжения ведомства, остаются неясными.
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало ему копию дела реабилитированного, сославшись на служебные сведения.
Редекоп подал иск в Верховный суд. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске, а в мае оставил решение в силе после апелляции. При этом отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам Росархив не принимал.
Ранее доступ к прошлому ограничивали: в 2016 году архив ФСБ передал акт о расстреле прадеда, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий материалов по Харбинской операции НКВД: они касались тысяч людей, многие из которых были приговорены к расстрелу.
Администрация президента объясняет меры защитой архивной информации от искажений и использования в интересах недружественных государств. Историки считают, что ограничения связаны с изменением государственной политики. Ограничения мешают готовить книги памяти, устанавливать имена жертв и узнавать судьбы родственников.