Предложено изучать русский язык отдельно от филологии и лингвистики — выделить его в самостоятельный предмет и даже открыть отдельные факультеты. По мнению Ивана Преображенского, такая инициатива преследует цель подчёркнуть исключительность языка и усилить контроль над языковой нормой.
Речь идёт о призыве к университетам создать отдельные подразделения для изучения русского языка и литературы, а также о желании придать государственный статус единым стандартам и учебным материалам. Инициатива была озвучена на заседании совета по поддержке русского языка и народов России.
Параллельно планируется жёсткая кодификация языка — единые учебники и нормативные словари, что по сути превращает язык в инструмент государственной политики и идеологического влияния.
«Товарищ Сталин, вы большой ученый…»
История показывает, что вмешательство власти в языкознание не ново. Даже в советские годы руководство диктовало научные установки и пыталось управлять лингвистической практикой. Подобные интервенции нередко приводили к искажению науки и служили политическим целям — кодификация языка всегда шла в русле управления обществом.
«Товарищ Сталин, вы большой ученый —
В языкознаньи знаете вы толк,
А я простой советский заключенный,
И мне товарищ — серый брянский волк»
При всём том советская власть не доходила до требования признать русский язык уникальным в политическом смысле; нынешняя инициатива по своей риторике и инструментам выглядит более целенаправленной и масштабной.
«Главная российская училка» взялась за язык
Идея усиления роли русского языка в образовании подкрепляется конкретными кадровыми и идеологическими решениями: переработкой школьных курсов, назначением советников и формированием единой линии в преподавании, что уже отразилось на других школьных предметах.
В числе последствий — сокращение места для изучения языков народов России на региональном уровне и усиление централизации образовательной политики.
Единый учебник, словари и риск репрессий за «коверканье»
Речь идёт не только о создании единого учебника, но и о выпуске нормативных словарей, которые формально закрепят «правильные» варианты языка. В условиях нынешней политической конъюнктуры это может означать не только идеологическое давление, но и юридическое или административное преследование за несоответствие новой норме.
На фоне войны против Украины подобные языковые инициативы уже сопровождались риторикой о превосходстве русского языка и ограничением употребления украинского в оккупированных территориях. Силовые методы навязывания нормы языка в таких условиях выглядят реальной угрозой.
Если кодификация и идеологизация языка продолжатся, контроль над речью и наказания за «коверканье» могут стать частью повседневной практики как внутри страны, так и на территориях под внешним влиянием.
Иван Преображенский, кандидат политических наук.
Мнение автора выражает личную точку зрения.
