«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы её книги активно переиздаются на Западе, а многие самые заметные современницы в литературе открыто называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, к которой они сами постоянно обращаются. Феминистская оптика действительно важна для её творчества, но сегодня русскоязычному читателю, вероятно, особенно близок исторический и антивоенный пласт этого текста. Недавно роман впервые полностью вышел на русском языке.
Для писательниц XXI века Наталия Гинзбург — почти каноническая фигура. Ирландская прозаик Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», американская писательница и эссеистка Мэгги Нельсон писала восторженно о её автобиографической прозе, а британка Рейчел Каск предлагала рассматривать книги Гинзбург как «эталон нового женского голоса». Список поклонниц можно продолжать долго — мы называем лишь самых известных.
Сегодня Гинзбург переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Новый виток внимания начался в середине 2010‑х, после того как «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте превратился в мировое культурное событие и вновь развернул интерес к итальянской литературе XX века. На волне этих переоткрытий к читателям вернулись и «забытые» итальянские авторы, среди которых была и Наталия Гинзбург.
Биография, в которой отразился XX век
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Её юность пришлась на расцвет фашизма в Италии. Отец писательницы, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и убеждённым антифашистом, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и активного противника режима Леоне Гинзбурга, власти преследовали годами: с 1940 по 1943 год он с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовал вермахт, а затем его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми; один из них — Карло Гинзбург — много лет спустя стал одним из самых известных историков Европы.
После войны Гинзбург переехала в Турин и поступила на работу в крупное издательство, основанное, в том числе, её первым мужем. Там она дружила и сотрудничала с ведущими итальянскими литераторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В это же время Гинзбург подготовила собственный перевод первой части «Поисков утраченного времени» Марселя Пруста — «По направлению к Свану», написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько своих книг. Наибольшую известность в Италии ей принёс «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссёром). В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; переливание оказалось заражённым, и в 49 лет он умер. Так Гинзбург во второй раз пережила вдовство. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; их сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и активно поддерживала борьбу за легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме. До последних дней Гинзбург продолжала работать в том же туринском издательстве, где редактировала, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Возвращение к русскому читателю
На русском языке интерес к Гинзбург сформировался уже после того, как её масштабно переиздали по‑английски, но реализовался он очень основательно: одно из независимых издательств выпустило её тексты в первоклассных переводах и аккуратных книгах. Сначала появился «Семейный лексикон», а затем — роман «Все наши вчера».
Эти два произведения можно читать в любом порядке: их объединяют и семейная тема, и общий исторический фон. Однако по настроению это очень разные книги. «Семейный лексикон» примерно на две трети — смешная, почти анекдотическая хроника семейной жизни и лишь на треть — трагическая история. В «Все наши вчера» пропорция иная: здесь гораздо чаще тяжело и грустно, но моменты радости, если они всё‑таки появляются, могут быть по‑настоящему громкими, освобождающими — вплоть до смеха во весь голос.
О чём «Все наши вчера»
Действие романа происходит на севере Италии, в годы диктатуры Бенито Муссолини, и сосредоточено на двух соседних семьях. Одна — обедневшие буржуа, другая — владельцы мыльной фабрики. В первом доме живут осиротевшие мальчики и девочки, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, возлюбленные, домашняя прислуга. В начале книги персонажей особенно много: жизнь при фашистском режиме пока ещё выглядит относительно «мирной», и повествование напоминает широкую семейную хронику. Но затем в Италию приходит война — и структура романа резко меняется: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Книга завершается вместе с войной, казнью Муссолини и осторожным воссоединением уцелевших членов обеих семей в родном городе, который теперь лежит в руинах и не знает собственного будущего.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. На страницах романа она переживает подростковый возраст, первую влюблённость и свою первую трагедию — незапланированную беременность. Позднее Анна уезжает в деревню на юге страны и в самом конце войны сталкивается со второй тяжёлой потерей. К финалу романа она проходит путь от растерянной девочки до женщины, матери и вдовы, которая напрямую узнала, что такое горе войны, чудом выжила и теперь хочет только одного — вернуться к тем немногим близким, кто остался жив. В её образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семейный язык и память
Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не превозносит семейный круг, но и не обрушивается на него с подростковым бунтом. Её интересует, как именно функционирует этот маленький мир: какие слова произносят родные, когда шутят или ссорятся, как сообщают о бедах и радостях, какие фразы остаются с нами десятилетиями — уже после смерти родителей. Особое внимание к «семейному языку» явно связано с опытом работы Гинзбург над Прустом, одним из первых писателей, кто подробно исследовал связь интимного словаря детства и глубинной памяти.
Такие бытовые, почти будничные сцены требуют предельной лаконичности. «Все наши вчера» написаны именно так — простым, разговорным языком, которым человек пользуется каждый день: болтая с соседями, сплетничая, возвращаясь мыслями к своим страхам и потерям. Гинзбург принципиально избегает громкой риторики и высокопарного стиля — этим она сознательно противопоставляет свою манеру письма официальной речи фашизма, языку властного пафоса и пропаганды. В русском переводе удалось сохранить эту интонацию: в нём слышны и остроумные шутки, и колкие оскорбления, и признания в любви, и слова ненависти.
Как читают Гинзбург сегодня
В разных языковых и культурных контекстах прозу Гинзбург воспринимают по‑разному. В западном мире её книги вернулись к массовому читателю примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Неудивительно, что там Гинзбург прежде всего увидели как предвосхитительницу сегодняшнего «женского голоса». В России же активное переиздание её прозы началось уже тогда, когда для многих ощущение мирного «вчера» резко сменилось опытом тревоги и нестабильности.
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий. Она честно и с горечью пишет о выживании в фашистском и милитаризованном государстве, не сглаживая ни жестокости режима, ни мелких и крупных предательств. И всё же её книги нельзя назвать безнадёжными. Напротив, история жизни и творчества Наталии Гинзбург помогает по‑новому взглянуть на собственное существование в трагическое время — чуть более трезво и зрелым взглядом. Уже одно это — серьёзный повод обратиться к её прозе.
