Масштаб изъятия частной собственности в России измеряется триллионами рублей. Государство забирает компании и активы, но повторная приватизация проходит с трудом: на многие лоты нет покупателей, а продажи часто происходят по ценам значительно ниже первоначальной оценки.
Масштабы национализации
По оценке юридических компаний, с 2022 года у частных владельцев в России было изъято активов на суммы порядка 6,5 трлн рублей. Процесс стал особенно интенсивным после начала военных действий и охватил сотни предприятий.
Если в 2024 году объём национализированных активов оценивали примерно в 690 млрд рублей, то в 2025‑м эта цифра выросла до порядка 3,12 трлн рублей. По данным прокуратуры, за 2025 год в доход государства перешло имущество стоимостью более 4 трлн рублей, включая стратегические предприятия с совокупной капитализацией около 2 трлн.
Росимущество сообщает, что с 2022 года порядка 805 компаний поступили в доход государства и находятся в распоряжении ведомства.
Пять моделей национализации
Дела о переходе собственности в государственную собственность развиваются быстро: от иска до изъятия часто проходит всего несколько месяцев. Юристы выделяют несколько стандартных оснований для таких исков:
- изъятие в счёт задолженностей перед государством (включая фискальные задолженности и возмещение экологического ущерба);
- обвинения в нарушении антикоррупционного законодательства и признание имущества незаконно нажитым;
- наличие у владельцев иностранного гражданства или вида на жительство как повод для изъятия стратегических активов;
- обвинения в экстремистской деятельности или финансировании запрещённых организаций;
- оспаривание результатов приватизации прошлых лет.
Как государство распоряжается национализированной собственностью
Официально ведомства заявляют, что изъятые активы будут по возможности возвращены в частные руки: задача — не держать предприятия в госсобственности, а продавать их. Министр финансов подчёркивал цель реализовывать такие активы и пополнять бюджет.
Однако доходы от продаж существенно уступают оценкам объёмов изъятой собственности: в 2025 году выручка от продажи национализированных активов составила около 84,2 млрд рублей. На 2026 год в Минфине прогнозируют не менее 100 млрд, но экспертные оценки и практическая реализация вызывают сомнения.
Как проходят аукционы по продаже национализированных активов
Торги по крупным лотам регулярно признаются несостоявшимися из‑за отсутствия участников. Яркий пример — многократные неудачные попытки продать пакет акций одного из крупных золотодобытчиков: на третьем аукционе участников не было, а следующая попытка планируется в формате голландского аукциона с постепенным снижением стартовой цены — до 50% от первоначальной.
Другие примеры: с двух попыток не удалось реализовать лизинговую компанию, не продаются активы оператора коммерческой недвижимости на сотни миллиардов рублей, отказались покупать и отдельные региональные сельскохозяйственные предприятия. Даже продажа аэропорта, которая дала существенную часть годового плана приватизации, состоялась по цене примерно вдвое ниже первоначальной оценки.
Почему национализированные компании не продаются
Главная причина слабого спроса — общее сокращение инвестиций в российской экономике: рентабельность падает, кредиты остаются дорогими и недоступными. Объём сделок на рынке слияний и поглощений в 2025 году оказался минимальным за десятилетия.
Кроме макроэкономических факторов, рациональные инвесторы опасаются репутационных, юридических и политических рисков при покупке таких активов. В результате государство нередко выставляет «рыночные» цены, но желающих приобрести лоты по этим ценам не находится.
Передача активов «правильным» владельцам
Помимо открытых торгов, активация механизмов передачи собственности через управление или продажу с пониженными ценами остаётся распространённой практикой. В ряде случаев крупные группы предприятий переходили под контроль новых частных компаний без прозрачных конкурентных процедур.
Фискальный мотив присутствует, но многие эксперты считают, что ключевая цель — перераспределение активов в пользу условно «правильных» владельцев. Такое перераспределение сопровождается недостаточной прозрачностью и повышенной ролью «внутренних» решений о целесообразности тех или иных трансфертов.
